Он бежал долго, тек песок времени. Этот бег прерывался небольшими остановками на сон – короткое забытье, нарушаемое шорохами душевной боли. Вскидывал голову и долго смотрел куда-то в глубокую глухую даль призрачного неба с мерцающими холодными огоньками, как будто ожидая из этой пустоты послания, заверения что ли какого-то. Усталость брала свое и он снова проваливался в такую же пустоту, но в ней не было холодных мерцающих огоньков – только образы, образы которые не давали покоя, вызывая ту тянущую и бесконечную дрожь одной единственной струны, что осталась и которую он спрятал глубоко.

То что случалось потом, трудно назвать пробуждением, это было неистовство кошмара, кошмара слепящего света, который он проклинал, он не хотел этой правды, он был бессилен перед ней. Все могли его клыки, но перед ней они были бессильны. Тяжело ухватить то, чего не существует. Ее не существовало нигде и одновременно она была везде. Ее никто не видел, но все вокруг выли о том, что достаточно лишь сделать пол-оборота и можно ее увидеть. Все это напоминало танец молодого щенка – погоня за своим хвостом. Вихрь танца только размывал видимое, жуткий темп и ярость смазывали реальность - никогда этот танец не приносил желаемых результатов. Пол оборота, тысячи и десятки тысяч оборотов – ее не было. - Найди ее! Найди ее! – кричало что-то извне, - найди и не пожалеешь. - Где? - задавал он туда же свой вопрос. Ответа не было. Отвечали все, но только не тот голос который умолял его найти Ее. Разнообразие ответов сводило с ума. Но не было среди них верного. - Что я ищу? Зачем? Мне достаточно было своего окружения, своих лесов и полей, мне всегда хватало плоти для еды, я достаточно силен, умен и дальновиден для того чтобы большая часть потомства была моей крови. Я бы мог выбрать себе смерть, когда б настало ее время. Это ли не счастье?! - Нет, это не счастье! – все также нарушал его покой голос и снова пропадал.

Всходила Луна. Царица теней, та единственная, которая видела ночь и отдавала свет. Иногда она появлялась одна, иногда в окружении звезд. Ее одиночество было выразительно, ее окружение только подтверждало титул. И в моменты, когда их одиночества пересекались – он останавливал свой бег, садился и начинал с ней беседу. Чаще всего она молчала. Но иногда она ему рассказывала о том, что видела много раз: вот таких же как он, в местах за много тысяч однодневных перебегов от этих мест. Там где холодно и где жарко, где земля покрыта благородными лесами и там где леса стелятся по земле из-за того что холод сильнее их, там где неприступные горы обнимают облака и там где безбрежные степи напоят тебя свободой. Он спрашивал, но никогда она не давала точных ответов, а потом приходило время песни. И тогда струна начила свою игру, от которой одних настигал ужас а других пробирала тоска. - Что же было потом? – спрашивал он, - Где они? - Они с тобой! Не обязательно их видеть и даже встречаться с ними. Ты их знаешь и чувствуешь. Ты – это они, они – это ты. Вы то, чем живут все. - Я буду один? - Ты будешь один. - Почему? Я так не хочу! - Тебе суждено. Ты сильный и ты знаешь Её. Ты можешь помочь многим и ты поможешь. Но плата за это – твое одиночество. Тебе показали этот путь и ты его выбрал.

Бег успокаивал его, он наслаждался вдыхаемым звонким серебром свежего воздуха, он наслаждался иногда сочными, иногда тусклыми красками времен года, он наслаждался звуками, всеми без исключения. Это была жизнь, правда была в ней. С него временами слетала волчья шерсть и вырастали крылья. Он парил и не боялся что так же внезапно исчезнут крылья и он камнем упадет туда, вниз – нет он не разобьется, даже если и упадет. Исчезали крылья и он становился на две ноги и шел, шел чтобы продолжать путь до тех пор пока судьба вновь не сделает его волком или вознесет к солнцу. Его не было и он был, его нет и он есть.